Контакты
ru en


«Мне их всех жалко…»

Социальный педагог Татьяна Валентиновна Рыбак в 2020 году (в год 60-летия «ОДКБ им. Н. Н. Силищевой») отмечает сразу две знаменательные даты - свой красивый юбилей и 25 лет работы в Областной детской клинической больнице им. Н. Н. Силищевой. Вот такая беседа состоялась с ней накануне торжества.

- Педагог в больнице, - на первый взгляд звучит не совсем обычно, хотя уже достаточно давно наличие педагога в лечебном учреждении стало делом обыденным. Как вы попали сюда на работу?

 - Это были девяностые годы, я искала работу и от знакомых услышала, что в больнице требуется педагог. Я и сама не совсем понимала: чем буду заниматься?! На мой вопрос: что мне делать? Услышала: все что скажут. Я очень хорошо помню свой первый рабочий день в больнице. Я постояла в коридоре. А потом зашла в близлежащую палату, потом в другую. Стала разговаривать с мамами, детьми. Поняла, что здесь нужна моя помощь, как педагога, психолога и просто старшего товарища, который может не только выслушать, но и на официальном уровне помочь в решении трудной жизненной ситуации.

- Кем и где Вы работали до детской больницы?

- Предыдущие 10 лет я работала в детском доме имени Степана Здоровцева, учителем биологии. Практически все дети были с диагнозами, поэтому удержать их внимание на уроке было не просто. Я придумывала всякие педагогические хитрости, чтобы занять ребят и увлечь своим предметом. До сих пор, уже подросшие ребята, звонят и приходят ко мне в гости. Есть у меня одна девочка, правда её уже 42 года и у нее 2 внуков, советуется со мной каждый раз, как с мамой. Муж с улыбкой называет её моей двоюродной  дочкой. Вот такая работа: учителя и одновременно воспитателя, помогли мне адаптироваться к новым условиям в больнице.

- В чем заключаются Ваши обязанности здесь в больнице?

- Быть посредником между личностью ребенка и учреждениями, которые займутся его жизнеустройством. Выявлять детей, попавших в трудную жизненную ситуацию, чтобы она не переросла в социально-опасную.  Следовательно, моя цель - создание условий для психологического комфорта и безопасности ребенка. Удовлетворение его прав и потребностей с помощью социальных, правовых, психологических, медицинских, педагогических механизмов. Например, рожает девочка-подросток. Я помогаю ей правильно оформить документы, обеспечить взаимодействие с органами опеки, контролирую выполнение её прав. Или, другая ситуация, ребенок рождается, попадает к нам в больницу, а мать уже утвердилась в мысли, что будет отказываться от него. При том, что у неё уже 2 -3- 4 отказных ребенка. Моя задача быстро отреагировать на ситуацию и совместно со  специалистами кризисного центра помощи женщинам провести беседу, постараться убедить что она не одна, что все будет хорошо.

- Неужели возможно уговорить маму взять ребенка домой, если она не хочет этого делать?

- Конечно, приоритет отдается семье. И в каждом отдельном случае, если нет причин изымать ребенка, стараюсь убедить мамочку растить ребенка в семье. Мне приходиться подолгу беседовать с этими женщинами, иногда вместе плачем. Нет, это не аморальные женщины, а вот родили и задумались, что не потянут, что не смогут справиться с нагрузкой. Конечно, не на все 100 % получается решать эти вопросы, но, если хотя бы несколько детей остается в кровной семье – это уже результат.

- Изменилась ли ситуация в Вашей профессиональной сфере с тех пор как Вы пришли работать сюда?

- Ситуация изменилась в лучшую сторону. Укрепилась мораль общества по сравнению 90-ми годами. В те годы пропагандировалась романтика криминального элемента. Сейчас стали меньше отказываться от детей, меньше стало брошенных. Тем не менее случается всякое, вот несколько лет назад в приемном отделении был такой случай. В течение дня было много людей, к вечеру очередь рассеялась, а один ребенок так и остался сидеть на скамеечке. При нем записка: определите моего ребенка. Моя задача была помочь малышу. Сначала успокоить. А затем провести всю необходимую документальную работу, чтобы направить его в специализированное учреждение, где он получил бы комплексную помощь: педагогическую, социальную и медицинскую. Находили детей и в пакетах в мусорных ящиках, в поликлиниках. Последний подкидыш  был в 2016 году. Будем надеяться на лучшее.

- Как Вы справляетесь с эмоциональным перенапряжением от работы?

- Конечно, я понимаю, что это только работа, но на 100 % не получается отделить её от личной жизни. Переживаю. Ведь дети и мамочки становятся для меня как родные. Особенно мне жалко взрослых детей, которые пострадали от домашнего насилия. А домашнее насилие, к сожалению, есть во всем мире. Малыши попадают в больницу сразу после рождения и они не знают другой жизни. А взрослым детям, изначально воспитывавшимся в семье, бывает очень тяжело. И моя задача помочь изменить жизнь таких детей к лучшему.

 - Получает ли Вы удовлетворение от работы?

- Когда все получается, то радуешься. Когда получается решить вопрос в положительную сторону - вернуть ребенка в семью. Хотя иногда так бывает, что большее благо - устроить ребенка в детский дом, нежели отдать в семью. Радует, когда разговариваешь с мамой по телефону, которая находится на лечении в специализированном лечебном учреждении, и слышишь, что раз от раза её голос крепнет. Конечно, неизвестно как это дальше повернется, когда она лишится нашей поддержки, ведь мы её держим на плаву. Поэтому моя задача и задача всех специалистов, которые работают со мной в одной связке – укрепить их веру в себя.

- Что Вам не нравиться или «напрягает» в Вашей работе?

- Больше всего, если так можно выразится, «напрягает» – это мое непонимание: почему так жестоко родители поступают со своими детьми и в первую очередь мамы?! Ведь это так непросто выносить ребенка 9 месяцев. И потом, взять и так поступить… Если бы я для себя могла это объяснить, может быть легче было бы работать. Хотя понять это чисто по-человечески невозможно. В педагогике есть такой термин, отражающий данный факт -   устойчивое неправильное репродуктивное поведение. А вообще мне все равно их всех жалко, хотя, как я не старалась, за 25 лет так и научилась их понимать.